Остальные здесь просто живут  - Патрик Несс

в которой Сатчел начинает сомневаться в чистоте намерений принца; он рыдает и клянется ей в вечной любви, которую берег тысячи лет в надежде когда-нибудь найти свою Избранную; они целуются, страсти кипят, но тут с окраины города доносится взрыв.

– Ты же не хотела идти! – говорит Мередит нашей маме. – Говорила, что тебя пугают крупные сборища и что в толпе у тебя такое чувство, будто ты голая и по тебе ползают белки.

– Постарайся не говорить так при посторонних, детка, – отвечает мама. – Мне будет полезно появиться на благотворительном концерте «Сердец в огне», который они дают в моем будущем округе…

– Но ты же не хотела! – стоит на своем Мередит. Видно, от потрясения она не в силах придумать какой-то другой довод.

– Тогда не хотела, а теперь хочу.

Мы с Мэл молча стоим на кухне за спиной у Мередит. Концерт начнется через час, до наступления темноты, чтобы все маленькие детки успели вовремя лечь спать. Мередит с ног до головы покрыта фанатской атрибутикой: футболка с «Сердцами», фенечки на руках, пояс, сапоги с пряжками, штаны с бахромой как у Огненного сердца из клипа «Огненное сердце» и ковбойская шляпа, на полях которой красуются гладко выбритые, белокожие лица членов группы.

– Но ты говорила…

– Мередит! – обрывает ее мама и переводит взгляд на нас с Мэл. – Я отвезу ее на концерт, что тут такого, не понимаю?

– Просто мы не ожидали, – хмуро отвечает Мэл. – Такое чувство, будто кто-то из твоего штаба услышал, что Мередит собирается на концерт, и предложил тебе тоже сходить.

Мама начинает злиться.

– Да вам вообще не нравится эта группа! Вы оба лет на восемь старше их целевой аудитории!

– А ты лет на тридцать, – замечает Мэл.

– Все, хватит разговоров! Я твоя мать, – сообщает мама Мередит, – и я повезу тебя на концерт.

– У нас три билета.

– Вот и прекрасно. Кого хочешь взять – брата или сестру?

Мередит переводит взгляд с меня на Мэл, потом на маму, потом на нас обоих, опускает глаза и что-то бормочет себе под нос.

– Повтори, пожалуйста, – говорит мама.

– Я хочу поехать с обоими, – уже громче повторяет Мередит, поднимая храброе личико. Подбородок и губы у нее немного дрожат. Она такая смышленая, что порой мы все забываем, сколько ей лет – она ведь еще ребенок.

– Так не получится…

– А я хочу ехать с обоими! – с вызовом произносит Мередит. – Они оба согласились, и я купила билеты на троих! Если бы ты сразу сказала, что поедешь, я бы купила четыре билета, но ты говорила, что не хочешь.

В маминых глазах вспыхивает гнев.

– Будешь ныть – не поедет никто!

– А я думал, выборы не отразятся на нашей жизни, – замечаю я.

– Разве я такое говорила?

– Значит, про свирепую мать-волчицу наврала? – встревает Мэл. – Или свирепой ты бываешь только по отношению к своим детям?

Мама всплескивает руками.

– Объясните мне кто-нибудь, в чем проблема!..

– Они скоро уедут! – едва не вопит Мередит. Она на грани слез, руки скрещены на груди.

– Эй… – Я беру ее на руки, пока мама не успела. Сестра уже большая, растет с каждым днем и скоро превратится в чужого строптивого подростка, но я все еще могу ее поднять (хотя ребра, конечно, побаливают). Она плачет у меня на груди, упираясь краем шляпы мне в ухо.

Мама ставит руки на пояс, воздевает глаза к потолку и принимается топать ногой. Мария Магдалина тут же подбегает и начинает ловить лапой ее шнурки.